Дедушкины часы

В бабушкином доме на стене висели часы. Большие, деревянные, с маятником.

Они тикали так: тик… так… тик… так. Медленно, будто им совсем некуда спешить.

Эти часы завёл дедушка. Он всегда заводил их сам, каждое воскресенье, и говорил:

— Пусть идут. Они у нас главные.

А потом дедушка уехал — далеко, к морю, к своему брату. И в доме стало тихо.

Слишком тихо.

Девочка лежала в постели и не могла уснуть. Ей казалось, что без дедушки даже часы идут неправильно.

— Бабушка, — позвала она, — а дедушка скоро приедет?

— Скоро, — сказала бабушка. — А пока давай слушать.

Она села на край кровати, и они вместе стали слушать.

Тик… так…

— Слышишь? — сказала бабушка. — Это дедушка.

— Как это — дедушка? Он же уехал.

— Он уехал, а часы остались. Он их завёл, значит, они его. И они сторожат наш сон, пока он не вернётся.

Девочка закрыла глаза и стала слушать ещё внимательнее.

Тик — будто дедушка переставляет чашку на кухне. Так — будто он закрывает дверь. Тик — будто он говорит: «Спи, я рядом».

И правда: в тиканье было что-то дедушкино. Тёплое. Надёжное.

— Бабушка, — прошептала девочка, — а когда я вырасту, я тоже буду заводить эти часы?

— Будешь, — сказала бабушка. — Каждое воскресенье.

— Хорошо, — сказала девочка и уснула.

А часы шли и шли. Тик… так… тик… так…

И в доме было тихо — но это была хорошая тишина. Та, в которой кто-то рядом.